Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

И сосновые иголки, и еловые шишки, и даже паутина, забытая пауком, - все
распрямились, заулыбались и затянули изо всех сил последнюю осеннюю песню травы.
РАДУГА
Медвежонок прижался спиной к печке. Ему было тепло-тепло и не хотелось
шевелиться.
За окном свистел ветер, шумели деревья, барабанил по стеклу дождь, а Медвежонок
сидел с закрытыми глазами и думал о лете.
Сначала Медвежонок думал обо всем сразу, и это "все сразу" было для него солнышко и
тепло. Но потом под ярким летним солнышком, в тепле, Медвежонок увидел Муравья.
Муравей сидел на пеньке, выпучив черные глаза, и что-то говорил, говорил, но
Медвежонок не слышал.
- Да слышишь ты меня? - наконец прорвался к Медвежонку Муравьиный голос. -
Работать надо каждый день, каждый день, каждый день!
Медвежонок помотал головой, но Муравей не пропадал, а кричал еще громче.
- Лень, вот что тебя погубит! "Чего он ко мне пристал? - подумал Медвежонок. - Я и
не помню такого Муравья вовсе".
- Совсем обленились! - кричал Муравей. - Чем вы занимаетесь изо дня в день?
Отвечай!
- Гуляем, - вслух сказал Медвежонок у печки. - Так лето же.
- Лето! - взвился Муравей. - А кто работать будет?
- Мы и работаем.
- Что же вы сделали?
- Мало ли, - сказал Медвежонок.
И еще тесней прижался к печному боку.
- Нет, ты мне говори - что?
- Скворечник.
- Еще?
- Камелек сложили.
- Где?
- У реки.
- Зачем?
- По вечерам сидеть. Огонь разведешь - и сиди.
И Медвежонку представилось, как они с Ежиком сидят ночью под звездами у реки,
варят чай в чайнике, слушают, как плещется рыба в воде, и чайник сперва урчит, а
потом клокочет, и звезды падают прямо в траву и, большие, теплые, шевелятся у ног. И
так Медвежонку захотелось в ту летнюю ночь, так захотелось полежать в мягкой траве,
глядя в небо, что Медвежонок сказал Муравью:
- Иди сюда, садись у печки, а я пойду туда, в лето.
- А соломинку ты за меня понесешь? - спросил Муравей.
- Я, - сказал Медвежонок.
- А шесть сосновых иголок?
- Я, - сказал Медвежонок.
- А две шишки и четыре птичьих пера?
- Все отнесу, - сказал Медвежонок. - Только иди сюда, сядь к печке, а?
- Нет, ты погоди, - сказал Муравей. - Трудиться - обязанность каждого. - Он
поднял лапку. - Каждый день...
- Стой! -- крикнул Медвежонок. - Слушай мою команду: к печке бегом, марш!
И Муравей выбежал из лета и сел к печке, а Медвежонок еле-еле протиснулся на его
место.
Теперь Медвежонок сидел на пеньке летом, а Муравей поздней осенью у печки в
Медвежьем дому.
- Ты посиди, - сказал Медвежонок Муравью, - а придет Ежик, напои его чаем.
И Медвежонок побежал по мягкой теплой траве, и забежал в реку, и стал брызгаться
водой, и, если поглядеть прищурившись, в брызгах возникала каждый раз настоящая
радуга, и каждый раз Медвежонку не верилось, и каждый раз Медвежонок видел ее
снова.
- Эй! - крикнул Муравей в лето. - А кто обещал работать?
- Погоди! - сказал Медвежонок. И снова стал, щурясь, брызгаться и ловить сквозь
ресницы радугу.
- Обязанность каждого - трудиться, - говорил Муравей, прижавшись к горячей
печке. - Каждый день...
"Заладил, - подумал Медвежонок. - Ну как он не понимает, что это - лето, что оно -
короткое, что оно вот-вот кончится и что каждый раз у меня в лапах сверкает радуга".
- Муравей! - крикнул из своего лета Медвежонок. - Не бубни! Разве я не работаю?
Разве я отдыхаю?
И он снова ударил по воде лапой, прищурился и увидел радугу.
ЕЖИКИНА ГОРА
Давно уже Ежик не видел такого большого неба. Давно уже не было такого, чтобы он
вот так останавливался и замирал. И если кто у него спрашивал, зачем он
останавливается, отчего замирает. Ежик все равно бы ни за что не смог ответить.
- Ты куда глядишь, Ежик? - спросила Белка.
- А, - сказал Ежик.
И махнул лапой.
- Ты что там увидел? - спросил Муравей.
- Молчит, - сказала Белка.
- Задумался, - проворчал Муравей и побежал по своим делам.
А Ежику вдруг показалось, что он впервые увидел этот лес, этот холм, эту поляну.
Что никогда-никогда до этого ничего подобного он не видал.
"Как же так? - думал Ежик. - Ведь я столько раз бежал по этой тропинке, столько раз
стоял на этом холме".
И деревья были такие необыкновенные - легкие, сквозящие, будто сиреневые, и полны
такой внутренней тишиной и покоем, что Ежик не узнавал знакомые с детства места.
- Что же это? - бормотал Ежик. - Раньше не видел всего?
И птицы, те немногие птицы, что остались в лесу, казались теперь Ежику
необыкновенными.
"Это не Ворона, это какой-то Орел кружит над лесом, - думал Ежик. - Никогда не
видел такой огромной птицы".
- Все стоишь? - спросил Муравей. - Я уже вон какую соломину оттащил, а он все
стоит.
- Не мешай ему, - сказала Белка. - Он думает.
- Думает, думает, - проворчал Муравей. - Что бы стало в лесу, если б все думали.
- Подумает, и все, - сказала Белка. - Не мешай.
- Все вы бездельники, - сказал Муравей. - Все вы друг за дружку горой. - И убежал.
А Ежик про себя поблагодарил Белку, потому что он слышал разговор где-то далеко-
далеко, будто говорили на облаках, а он - на дне моря.
"Какая она добрая, - подумал о Белке Ежик. - Почему я раньше никогда ее не
встречал?"
Пришел Медвежонок.
- Ну что? - сказал он. - Что делать будем?
Ежик смотрел на лес, на холм, на Ворону, кружащую за рекой, и вдруг понял, что ему