Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное

схватил его за ногу и стремительно низвергнул с высокого Олимпа на землю, и
вследствие этого падения Гефест повредил ногу'.
Данте дал Люциферу три лица, подражая подобным же средневековым изображениям в
виде человека с тремя лицами Троицы небесной: как обезьяна божества и вечный
контраст его.
Другой частый образ Сатаны - высокий изможденный человек, с лицом черным, как
сажа, или мертвенно бледным, необыкновенно худой, с горящими глазами навыкате,
всею мрачною фигурою своею внушающий ужасное впечатление призрака.
Существовало и такое мнение, что подлинный облик демонов, как и ангелов, невидим
для человеческого глаза в обычных условиях. Физическое тело служит своего рода
спасительной завесой, защищающей человека от непосредственного видения бесов,
которые могли бы привести к сумасшествию тех, кто их зрит. Волхвы, колдуны,
маги, сознательно входя в общение с нечистой силой, снимают с себя эту
спасительную завесу и непосредственно видят демонов.
Позднее сложился внешний вид дьявола, сочетающий в себе черты человека и черного
козла. Человечьи гены все больше брали верх. И вот уже перед нами дьявол
Не с бородкой козла, не на тощих ногах,
В епанче и с пером при чуть видных рогах...

Уже в средние века появлялись предположения, что страшный вид Дьявола - это
клевета, наводимая на него врагами.
Знаменитый художник ХIV века Спинелло из Ареццо (1308 - 1400), человек крупного
дарования и чрезвычайно живой фантазии, писал для церкви Сан-Анжело в Ареццо
картину, изображавшую падение ангелов, причем придал Люциферу такой ужасный вид,
что сам не выдержал созданного им зрелища. Старику всюду начал представляться
Дьявол, упрекающий Спинелло за безобразие, в котором художник его вообразил.
Постоянная галлюцинация эта так подействовала на Спинелло, что он заболел и
вскоре умер.
А вот как описывает Сатану Федегиго Фрецци (ум.1416), епископ Фолиньо: 'Я думал
увидеть злое чудовище, ждал увидеть погибшее и унылое царство, а нашел его
торжествующим и славным. Сатана оказался велик, прекрасен и имел такой
благосклонный вид, такую величественную осанку, что казался достойным всякого
почтения. На голове его сиял великолепный тройной венец, лицо было веселое,
глаза смеялись, в руках он держал скипетр, как прилично великому властителю. И,
хотя ростом он был в три мили вышины, надо было удивляться, как соразмерны его
члены и как он хорошо сложен. За плечами его шевелилось шесть крыльев из таких
нарядных и блестящих перьев, что подобных не имеют ни Купидон, ни Килленийский
бог (т.е. Гермес)'
Имея свой собственный индивидуальным образ, демон сверх того обладал
способностью изменять свою наружность по желанию в другие образы, причем в этой
своей способности он совершенно неограничен. Злые духи, - говорит Мильтон, -
'принимают по своему желанию тот или иной пол или сливают их вместе. Так мягка,
так проста бестелесная сущность, что, будучи свободною от мускулов и сочленений
и не прикрепленная, подобно телу, к бренной поддержке костей, она может
вливаться, следуя планам воздушных существ, в любую форму, ясную или темную,
жидкую или твердую и, таким образом, приводит к намеченным результатам деяния
своей любви и злобы'. Чаще всего Дьявол меняет свою человекоподобную форму на
человеческую же, которая в данном случае лучше соответствует их намерениям. К
отшельнику он приходит обольстительной женщиною, к отшельнице красивым
навязчивым юношей. Нередко Дьявол является тем, против кого злоумышляет, под
видом их друзей, родных, близких и знакомых, из чего проистекали иногда большие
несчастья, грехи и соблазны.
Чтобы скомпрометировать св.Кунигунду, бес однажды вышел из ее спальни в виде
рыцаря. Приняв образ св.Сильвана, он волочился за одной девицею и нарочно дал
поймать себя у нее в спальне под кроватью. Фома Кантипратийский видел однажды
Дьявола в образе монаха, который с нарочною непристойностью обнажился, будто бы
по естественной нужде. Тот же Фома жалуется на дьяволов, которые
компрометировали кельнское монашество, устраивая по ночам пляски на пригородных
полях и одеваясь для этих балов в свои белые рясы.
Какие бы привлекательные и даже святые образы ни принимал на себя Дьявол, он,
однако, не мог и в них избыть своего дьявольства. Даже облачась в образ
прекраснейшей девушки, ангела, либо самой Девы Марии, самого Христа, он выделял
какие-то особые дьявольские флюиды, влияние которых тревожило и пугало
человеческую природу, и сквозь восхищение и благоговейный восторг к оптическому
обману визионер чувствовал, сам себя не понимая, внутри души своей только
необъяснимый страх, смятение и отвращение.
Наконец, надо сказать, что некоторые теологи-модернисты предпочитают избегать
прямой персонификации дьявола, подменив рогатого, с хвостом и раздвоенными
копытами 'князя тьмы' неким 'злым началом', гнездящимся в природе и человеке.
'Библейский Сатана - это персонифицированный грех,- писал в 1973 году теолог
Герберт Хааг,- Всюду в Новом завете, где говорится о сатане и дьяволе, это
наименование можно с таким же успехом заменить словами 'грех' или 'зло'.



АД
Мрак густейший непроглядный
Вопль свирепый, безотрадный,
Искры сыплет пламень жадный
От бесчисленных костров.
Место мрачно и бездонно,
Жарко, дымно и зловонно,
Стоном, воем оглашенно, -
Вечно жадной бездны ров.

Рай - дворец Божий, жилище ангелов и святых, полное 'светов неописуемых и
гармоний звуков неизрекаемых', украшенное цветами нетленными, благоуханное
ароматами неистощимыми,- царство непорочной святости и непреходящей радости с
жемчужными воротами, похожими на входную калитку в парикмахерскую, с арфами,
облаками и ангелами в длинных белых одеждах, машущими своими блестящими
крыльями, с едва слышным пением Марио Ланца, доносящимся из некоей небесной
музыкальной системы. Там все так чисто, как внутри нового холодильника, и для
любого человека, у которого течет по жилам кровь,- это перспектива ужасной
скуки. Но по определению, Рай - царство радости и света.
Ад - царство страданий и тьмы. Тьма там - густая, глубокая и как бы плотная. Она
в некотором роде представляет собою основное вещество ада. Но если бы художники
приняли это слишком буквально, в аду ничего нельзя было бы нарисовать. В
средневековых иллюстрациях темнота и дым приносились в жертву ради ясности.
Сверкания пламенных облаков и вихрей, рдеющие кучи раскаленного угля, потоки
расплавленных металлов нарушают ее.