Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Они отдали б немало за пару крыльев,
Они отдали б немало за третий глаз,
За руку на которой четырнадцать пальцев.
Им нужен для дыхания другой газ…
Вячеслав Бутусов «Люди»

Нельзя не признать, что деятельность фон Листа, популяризация рунологии, принесла чрезвычайно интересные плоды. Теперь исследование древней германской и скандинавской письменности шло по нескольким направлениям. С одной стороны, ею всерьез заинтересовались академические ученые, стремившиеся классифицировать древние знаки и дешифровать имеющиеся надписи. С другой, руны активно использовали оккультисты и мистики, экспериментируя с их толкованием и применением в магических ритуалах. С третьей — рунические письмена стали активнейше использоваться в символике различных организаций.
Обычно, говоря о таком применении древнегерманской иероглифики, вспоминают СС и Гитлерюгенд, однако традиция эта имеет несколько более длинную историю. Впервые использовать руны в этом качестве стали члены молодежного движения «Вандерфогель». Эти предшественники скаутов делали ставку на патриотическое воспитание и во многом примыкали к фелькишеорганизациям. Не удивительно, что руны были им хорошо знакомы45. Странно, кстати, что немецкие скауты — пфадфиндеры46, — многое взявшие от «Вандерфогель», не переняли эту традицию. Основатель скаутского движения лорд БаденПауэлл47 был большим любителем порассуждать о тайных письменах и сакральных знаках. Но зато «Юные штурмовики Адольфа Гитлера» — организация, из которой впоследствии выросла Гитлерюгенд — опытом «Перелетных птиц48» воспользовались сполна.
Руны постепенно становились частью современной культуры, врастали в нее. После поражения в Первой мировой потребность в национальной идее стала ощущаться с новой силой. Немцам просто необходимо было осознавать, что они — не такие, как все, что за ними сила, если не физическая, то духовная. Это было непременным условием выживания немецкого народа в стране, ограбленной чересчур ретиво взявшимися за взыскание репараций союзниками. В стране, лишившейся колоний и окраинных сырьевых регионов, лишенной армии, флота и военной промышленности, пожираемой безработицей и инфляцией. В таких условиях спасти немцев как общность могла только некая единая идея. В данном случае — идея национального величия.
Кстати, похоже, что, стремясь обеспечить свою безопасность, державыпобедительницы целенаправленно нанесли столь болезненный и резкий удар по экономике Германии. Он едва не расколол страну, совсем недавно ставшую единой, на отдельные территории, возглавляемые сепаратистски настроенными лидерами. Только решительные действия военного министра Густава Носке49, не побоявшегося прослыть «кровавой собакой», позволили Германии избежать подобной участи.
Однако сепаратизм был уделом представителей левой части политического спектра. Среди правых же, убежденных консерваторов, напротив, наблюдался небывалый патриотический подъем. Тутто и пришлись кстати работы Гвидо фон Листа. Даже те, кто в принципе не интересовались ни историей, ни оккультизмом, обратились к духовному наследию предков. Как следствие рос и спрос на литературу о рунах — и на серьезные исследования, и на эзотерические сочинения, на реконструкцию религиозных ритуалов и философских концепций древних германцев. Новорожденное неоязычество стало объективной реальностью в еще недавно полностью христианской стране.
Солидные люди, почтенные бюргеры, до войны исправно посещавшие церковь, пережив поражение в войне, которую Германия, если верить пропаганде, должна была вотвот выиграть, оставляли веру в Христа ради веры в Одина. «Мы не можем преклонять колени перед всеобщим богом, который уделяет больше внимания французам, чем нам», — объясняли они такую перемену50. Что уж тут говорить о молодежи?! Еще вчера рассчитывавшие на блестящее будущее, на вполне просчитываемую карьеру, тот или иной уровень дохода, молодые немцы внезапно оказались буквально выброшены на улицу. Будущее оказалось отнюдь не таким светлым: в нем не было ничего, кроме безработицы или, в лучшем случае, поденной работы и нищенской оплаты труда в условиях постоянного обесценивания денег. Поэтому среди молодежи националпатриотические настроения были распространены более чем широко, а неоязычество популярно в большей степени, чем какоелибо иное проявление массовой культуры.
Спрос на прошлое нужно было срочно удовлетворить. Академические ученые всерьез работали над дешифровкой рунических надписей, изучали археологические находки, стремились по возможности восстановить древнюю письменность, не отставали от них и оккультисты. Вот только направление их деятельности было несколько иным. Они ставили перед собой задачу найти рунам практическое применение в своей деятельности, освоить новые горизонты магии с использованием сакрального значения скандинавских идеограмм. При этом одни из них склонялись к ритуальной магии и своего рода преклонению перед рунами, а другие — к чисто утилитарному их применению в качестве инструмента для познания и самосовершенствования. Богоданного, конечно, однако инструмента и не более.
Большинство оккультистоврунологов, склонявшихся к первому подходу, сгруппировалось вокруг эзотерического общества «Туле», названного в честь легендарного северного острова, на котором зародилась германская нация. Это был один из уже упоминавшихся тайных мистических орденов, наводнивших Германию на рубеже веков. Странным образом в его идеологии смешались магия, оккультизм, расовое учение. Получившаяся на выходе гремучая смесь представляла собой программу строительства нового Великого Германского Рейха, свержения социалдемократического режима, установления строжайшей расовой сегрегации. Членами организации, созданной на манер масонской ложи, были мистически настроенные интеллигенты и дворяне. Что характерно, многие из них стали позже не просто членами, а партийными функционерами НСДАП.
Тут нужно на краткий срок еще раз отвлечься от рун, ибо мимо упоминания аббревиатуры НСДАП рядом с названием «Туле» просто так пройти невозможно. Потому что это как раз та ключевая точка, в которой руны оказываются связаны с националсоциалистической партией.
Основатель общества «Туле» — член оккультного Германского ордена Рудольф фон Зеботтендорф51 — был не слишком доволен своим творением. Конечно, в общество входили видные теоретики оккультизма, серьезные мистики, убежденные националисты и патриоты. Но все они были из слоев общества, из сословий, не имевших реального значения в борьбе за власть. Для того чтобы строить «новый рейх» не на словах, а на деле, необходимо было обрести влияние на массы, сделать ставку на ту же силу, к которой давно и успешно апеллировали социалдемократы и коммунисты. Тактика для этого была выбрана вполне удачная и также уже неоднократно опробованная левыми — создание просветительских кружков, которые впоследствии перерастут в некую единую силу, в политическую партию. Первый такой кружок получил название Германского рабочего объединения, а вскоре — Германской рабочей партии.
Надо сказать, что такого рода политических партий — мелких и беспомощных, включавших в лучшем случае пару десятков членов — в Германии той поры была масса — никак не меньше, чем оккультных орденов. «Флаг старого рейха», Союз «Оберланд», «Стальной шлем», «Железный кулак» — все они были грозными и решительными на словах, но ничего не могли предпринять на деле. «Новые союзы плодились как грибы и столь же быстро исчезали с лица земли, — пишет в „Моей борьбе“ Адольф Гитлер. — Основатели этих обществ по большей части не имели ни малейшего представления о том, что это, собственно говоря, значит — вырастить новую партию или, тем более, создать новое движение. Большею частью эти мыльные пузыри лопались самым смешным образом, обнаруживая только полное политическое ничтожество их творцов»52. Партия, родившаяся из инициированного «Туле» рабочего кружка была того же толка: 20—25 человек низкоквалифицированных рабочих, пустая партийная касса и не ясно сформулированные цели. Так бы ей и кануть в безвестность, если бы на горизонте не появился отставной ефрейтор Адольф Гитлер.
К тому времени стало понятно, что затея фон Зеботтендорфа провалилась. Рабочие не были готовы «проглотить» и усвоить эзотерику, оккультизм, мистику, на которых базировалась идеология «Туле». Им, мягко говоря, не было никакого дела до рун, свастики, великих предков и древнегерманских богов. Единственное, чего они хотели понастоящему, — найти силу, способную вытащить их из нищеты и упадка, и присоединиться к ней. Именно этим объясняется столь сильная позиция левых: они умели красиво обещать и не боялись демонстрировать физическое превосходство. По чести сказать, социалдемократические рабочие отряды или формирования спартаковцев мало чем отличались по стилю деятельности и средствам политической борьбы от появившихся на сцене чуть позже гитлеровских штурмовиков.
Первое впечатление Гитлера от Германской рабочей партии было отнюдь не радужным. Потенциальное печальное будущее очередного мыльного пузыря он оценил сразу и поначалу вовсе не хотел иметь с ним дела. Однако тезисы, сформулированные главой партии Антоном Дрекслером, были настолько согласны его собственным мыслям, что он все же решил уделить партии время. Всетаки он был к той поре профессиональным политическим агитатором и знал, что необходимо для ее развития. Его стараниями заштатный политический союз начал постепенно набирать силу и вскоре превратился в хотя и небольшую, но довольно заметную партию.
Удивительно ли, что вскоре в нее вошли несколько членов «Туле»? Дитрих Эккарт53, Рудольф Гесс54, Альфред Розенберг55, Макс Аманн56, возможно, и не были специально засланными эмиссарами, но на становление идеологии НСДАП влияние оказали серьезное, привнеся в нее множество элементов идеологии тайного общества. В частности, этим путем в символику НСДАП пришли свастика и руны. Значили ли тайные древнегерманские знаки чтото особое для Гитлера, или он просто использовал подвернувшуюся под руку красивую символику? Скорее всего, значили. Судя по всему, к моменту создания знамени НСДАП, пару десятилетий спустя ставшего известным всему миру, он находился под значительным влиянием своих друзей и соратников из «Туле». Будучи натурой романтичной и легко увлекающейся, будущий вождь всей Германии не мог оставить без внимания ни легенду о потерянном острове, ни руны, ни мистическое значение «бегущего креста», благо, как уже говорилось выше, этот знак был ему хорошо знаком с детства.
Однако в популярной литературе, да и в серьезной исторической тоже, очень часто можно встретить утверждения, что Гитлер сам был членом общества «Туле». И чем в большей степени бульварное чтиво у вас в руках, тем смелее утверждения подобного рода. Можно встретить даже сентенции о том, что Адольф Гитлер сам был оккультистом и едва ли не практикующим магом. Оставим подобного рода утверждения на совести их авторов. Все они базируются на одномединственном источнике — изданной в 1933 г. и практически сразу же запрещенной националсоциалистами книге Рудольфа фон Зеботтендорфа «Прежде чем пришел Гитлер». В ней автор приводит полный список членов общества «Туле». В этом списке лидер националсоциалистов помечен как посетитель. То есть теоретически он мог бывать на заседаниях общества. А мог и не бывать. Потому что никаких подтверждений этому тезису баронаоккультиста у нас нет. Впрочем, опровергнуть его тоже не получается. Однако если судить по тому, что мы знаем о Гитлере, он не имел ни малейшего отношения к оккультным и мистическим организациям того времени, как тайным, так и действовавшим открыто. Вождь НСДАП был человеком действия и вряд ли стал бы тратить свое время на собрания разглагольствующих теоретиков.
Не меньшей нелепицей выглядят и утверждения французских публицистов Бержье и Повеля, в книге «Утро магов»57, описавших Гитлера как некого медиума, находившегося в контакте с некими тайными силами, которые авторы именуют словосочетанием «Высшие Неизвестные». Глава Третьего рейха не был ни колдуном, ни магом, ни медиумом — послушной игрушкой в руках потусторонних сил. Он был обыкновенным средним человеком — не лишенным способностей, однако не сверхъестественно одаренным, достаточно романтичным и интересующимся историей, чтобы его заинтриговали руны и тайные знаки. Но не более того.
Итак, остановимся пока что на этом моменте и подведем итог: НСДАП получила руны в наследство от «Туле», «Туле» — от Германского ордена, тот, в свою очередь — от самого Гвидо фон Листа. Но прямой связи между тайными письменами и идеологией националсоциалистической партии нет. Не было бы рун и свастики, — Гитлер нашел бы другие символы. Например, как уже говорилось выше, пентаграмму и каббалистические знаки.
Вернемся к оккультистам межвоенной поры. Кроме тех, кто почитал руны как наследие предков и язык для общения с великим прошлым, были и те, кто относился к ним как к послушному инструменту. Именно по этому утилитарному пути пошли такие немецкие мистики, как Фридрих Бернгард Марби и Зигфрид Адольф Кюммер. Оба они полагали, что руны — отличная инструкция по медитативной гимнастике, подобной, скажем, хатхайоге, однако предназначенной специально для представителей нордической расы. Разумеется, как и на Востоке, на Западе за такого рода гимнастикой должна была стоять целая философия. Вот еето разработкой немецкие мистики и занялись.
Различались в их школах, пожалуй, лишь частности. Марби считал, что адепт рунической йоги, или, как он называл ее на скандинавский манер, «стадагальд», может постигнуть сферы, недоступные восприятию обычного человека, войти в контакт с высшими силами и «космическими вибрациями высокого порядка» и, мало того, воздействовать усилием воли на космические процессы. Для этого служил комплекс специальных поз, воспроизводящих очертания рун, которые должно было принимать в определенной последовательности, произнося при этом определенного рода мантры. В качестве мантр выступали имена рун, выпеваемые особым образом.
Зигфрид Адольф Кюммер, в принципе, действовал в том же направлении. «Руническая магия позволяет управлять различными энергетическими потоками, идущими из пяти космических сфер, — писал он в своей книге „Божественная сила рун“. — Для этого необходимо создать соответствующие условия для своего физического тела — то есть принять правильную руническую позу — и настроить свое сознание на восприятие энергетических потоков. Это делается при помощи особых рунических звуков, которые германцы называли гальд» («galdr» — «заклинание», «магическая песня»)»58. Отличия от методики Марби были незначительны. Скажем лишь, что Кюммер упирал в большей степени на важность рунических жестов, а магические песни выстраивал в стиле традиционного австрийского йодля.
Несмотря на то что такое применение рун нельзя назвать слишком уж традиционным и уж тем более научным, концепция Марби и Кюммера родилась не на пустом месте. В основе ее изучение древнегерманских магических фигурок (альраун) и изображений с Галлехусского рога. Альрауны представляли собой костяные статуэтки, изображающие людей, замерших в имитирующей ту или иную руну позе. Так же и в резьбе, покрывающей найденный в Галлехусе рог, руническая надпись зашифрована в виде своего рода комикса. Его персонажи принимают причудливые позы, воспроизводя тайные письмена. Собственно, именно эта резьба и послужила толчком для размышлений на тему рунической гимнастики. Так что стадагальд базируется на вполне реальных археологических находках. Другое дело, что философская его концепция была целиком взята с Востока и, по чести сказать, притянута к рунам за уши, но это уже частности.
Хотя такое скрещение хатхайоги с рунической традицией и выглядит несколько комичным, у него нашлось довольно большое число приверженцев. Мало того, у Марби и Кюммера по сей день есть последователи, искренне считающие их методики действующими и даже совершенствующие рунические упражнения59. Не будем оспаривать их убеждения и оставим вопросы веры — верящим.
Впрочем, среди представителей фелькишдвижения такое скрещение Запада и Востока не прижилось. Большинству оно показалось чрезмерно эклектичным. Конечно, они признавали свое происхождение от древних ариев и любили порассуждать о «Тайной доктрине» и «четвертом пути», однако в отношении наследия предков оставались приверженцами подхода более традиционного и не желали вдаваться в подробности мистических практик Индии и Ирана. Сразу оговоримся, что и представителям активно рвущейся к власти гитлеровской партии такого рода экзерсисы были тоже не по нраву. Поэтому позже, когда Гитлер встал у руля государства, а гиммлеровская организация получила монополию на изучение и использование всего сверхъестественного, Марби, Кюммер и их сторонники были фактически объявлены вне закона. Но до середины 30х, когда «прагматики» потерпели столь сокрушительное поражение, было еще далеко.
Пока что соперники, переигравшие их несколько позже, лишь накапливали силы. Однако исход противостояния двух подходов был отчасти предрешен. Хотя бы оттого, что представителей фелькишеориентированных почитателей рун было больше просто количественно, да и организованы они были не в пример лучше. Помимо уже упоминавшегося «Туле» существовал кружок Карла Марии Вилигута, Общество Эдды, основанное Рудольфом Иоханом Горслебеном и Вернером фон Бюловым, а также многочисленные панарийские лиги, германские религиозные товарищества и прочие объединения мистиков, магов и эзотериков. Отдельно стоит остановиться на методах познания прошлого, бытовавших в этих союзах. Начав с исследования реальных источников — археологических, литературных и т. д., — члены этих обществ быстро убедились в том, что количество информации, которую можно получить таким путем, ограничено. Спиритические сеансы и допрос при их посредстве древних предков считались к этому времени делом вчерашнего дня. Им на смену пришли разнообразные озарения и родовая память. По меньшей мере именно так описывал источник своих знаний о минувших эпохах Карл Мария Вилигут, именовавший себя также Вайстором и ярлом Видаром, человек, известный как личный советник Генриха Гиммлера по мистическим вопросам.

МАГ ИЗ ВЕВЕЛЬСБУРГА

Дети мертвецов пришли во сне и научили меня плохому…
Геннадий Прашкевич «Белый мамонт»

Несмотря на то что традиция объявлять сумасшедшими всех, кто так или иначе имел отношение к идеологии националсоциализма, помогал формировать его символику, смехотворна, о Карле Марии Вилигуте можно и впрямь говорить как о самом безумном немецком эзотерике. По меньшей мере в сравнении с Гвидо фон Листом или бароном фон Зеботтендорфом Вилигут и правда выглядит настоящим безумцем. Оторванный от действительности, подчас, кажется, вовсе не понимающий, что и зачем он делает, он был воплощением рунического сумасшествия. Зато власти, которую он сосредоточил в итоге в своих руках, могли бы позавидовать многие политики, гораздо более здравомыслящие и прагматичные, чем он.
Начать рассказ о нем следует, пожалуй, с напоминания о том, что именно Вилигут — автор большинства символов и знаков, применявшихся в СС, большинства ритуалов Черного ордена, наставник Генриха Гиммлера. Очень странно представлять себе, что у столь одиозной личности, как глава охранных отрядов, — человека, чьим именем еще долго пугали детей, мог быть наставник, причем настолько не от мира сего, как Вилигут. Однако факт остается фактом. Дело, вероятно, в том, что, несмотря на внешнюю жесткость, на выверенность линии поведения, руководитель СС был человеком ведомым и мягким, только не демонстрирующим эти качества. В пользу этого утверждения говорит и то, что в семейной жизни Генрих Гиммлер был типичным подкаблучником, во всем старающимся угодить своей грозной супруге. Эта мягкохарактерность имеет очень простое объяснение: Гиммлер был фантазером и мечтателем. Характеристика для главы организации, ставшей становым хребтом Третьего рейха? Однако это факт. Он всерьез отождествлял себя с почившим в бозе столетия назад королем Генрихом Птицеловом, считая себя его реинкарнационным воплощением, грезил временами расцвета германского рыцарства и эпохой викингов. Элементы хтонической религии древней Скандинавии смешивались у него с Бхагаватгитой и Ригведой. Он верил в странноватый комплекс убеждений — в колесо сансары, в Валгаллу, в Одина и в Вишну одновременно, но при этом продолжал оставаться христианином. Так что личностью Гиммлер был чрезвычайно необычной: с одной стороны, романтик, отчасти даже, что называется, рохля, а с другой — прагматик, жесткий и предусмотрительный руководитель. Естественно, такой наставник, как Карл Мария Вилигут, постоянно дававший ему богатую почву для новых фантазий, пришелся рейхсфюреру СС ко двору.
Так, не будь Вилигута, не было бы, например, любимой игрушки Гиммлера — замка Вевельсбург. Именно странноватый человек, предпочитавший именовать себя Вайстором, убедил Генриха Гиммлера в том, что СС необходимо обзавестись собственным «центром силы», как это делали рыцарские ордена древности. Не было бы, скорее всего, и такого количества рун в орденской символике. А руны, надо сказать, присутствовали в СС повсеместно. Они украшали все награды и знаки СС, клинки и ножны наградных мечей и «кинжалов чести».
Одним из важнейших рунических артефактов СС, появившихся на свет благодаря стараниям Вайстора, было знаменитое кольцо с «мертвой головой». Многие, кстати, называют его личной разработкой наставника Гиммлера — уж больно многозначны и необычны украшающие его символы. Предназначенное сперва для награждения ветеранов СС, кольцо стало впоследствии отличительным знаком цвета орденского рыцарства. В принципе, получить кольцо мог любой офицер Черного ордена, прослуживший в его составе 3 года и имеющий безупречное досье. Впрочем, если в досье появлялись черные пятна, кольца можно было и лишиться60. Зачем оно было нужно члену СС? Не считая того, что это была награда за верность и доблесть, причем из самых почетных, у кольца было и еще одно, сугубо мистическое предназначение: служить проводником духовной энергии между центром силы СС — замком Вевельсбург — и каждым кольценосцем.
Ну а о нанесенных на почетную награду знаках лучше всего говорит сопровождавший ее документ за подписью Генриха Гиммлера: «Кольцо СС „Мертвая голова“ <…> должно быть знаком нашей верности вождю, нашего неизменного повиновения руководству, непоколебимой сплоченности и товарищества. Череп на нем является напоминанием о том, что мы в любой момент должны быть готовы отдать свою жизнь на благо общества. Руны, расположенные напротив мертвой головы, — символ процветания из нашего прошлого, с которым мы возобновили связь через мировоззрение националсоциализма. Две зигруны символизируют название нашего охранного отряда. Свастика и Хагалруна должны напоминать о непоколебимой вере в победу нашего мировоззрения. Кольцо овито листьями дуба, традиционного немецкого дерева. Это кольцо нельзя купить, и оно никогда не должно попасть в чужие руки. После вашего выхода из СС или смерти оно возвращается к рейхсфюреру СС. Копирование и подделка кольца наказуемы, и вы обязаны пресекать их. Носите кольцо с честью!»
Итак, отметая на время в сторону все высокие материи и символику, пресловутое кольцо представляло собой венок из дубовых листьев, изготовленный из серебряной пластинки шириной 7 мм и толщиной 3,5 мм. В месте соединения на него припаивался миниатюрный череп, изготовленный отдельно. Снаружи его украшали, как уже говорилось выше, свастика, две руны «Зиг» («Совелу»), руна «Ман» («Альгиц») и свастика, а внутри — имя владельца, факсимильная подпись Генриха Гиммлера и дата вручения. Кольца не были банальной штамповкой: каждое из них делалось вручную на ювелирной фирме Отто Гара.
Возвращаясь же вновь к высоким сферам, нужно сказать еще, что кольца не являлись собственностью награжденных. B случае смерти кольценосца наградной документ передавали на хранение его родственникам, а кольцо, как это ясно из процитированного выше документа, возвращалось в Вевельсбург. В замке имелось особое помещение — усыпальница владельцев кольца, — где почетные награды хранились как «символ незримого присутствия павших товарищей по оружию».
Кольценосцев было немало: к концу войны, если верить официальным данным СС, было вручено 14 500 наград. Больше половины из них вернулось в Вевельсбург, на хранение в специальный зал славы. Однако куда они исчезли после того, как по приказу рейхсфюрера СС 31 марта 1945 г. замок был взорван, так и осталось невыясненным. В развалинах Вевельсбурга не обнаружилось и следа нескольких тысяч тяжелых серебряных украшений. Так же, впрочем, как и следов очень многих реликвий, о которых рассказывают очевидцы. С одной из них связана настолько загадочная, почти детективная история, что она заслуживает отдельного «лирического отступления».
Дело в том, что едва ли не главной реликвией замка была точнейшая копия знаменитого «Копья судьбы» — того самого оружия, которым легионер Гай Кассий нанес смертельную рану распятому Христу. По одной из апокрифических легенд копье Лонгина61 наделяло владеющего им некими сверхъестественными умениями и было мощным магическим артефактом. Такая слава закрепилась за этим древним оружием небезосновательно. С ним связано несколько исторических эпизодов, заставляющих задуматься о настоящем чуде. Наиболее яркий из них — прорыв блокады Антиохии умирающими от голода и жажды крестоносцами. Запертые в городе превосходящим по силам противником, изможденные и готовые покориться судьбе, они были так воодушевлены лицезрением этой реликвии, что сумели не только прорвать блокаду и выиграть бой, но и, напрочь деморализовав арабское войско, пуститься за ним в погоню. Реликвию периодически теряли, потом обретали заново до тех пор, пока она не обосновалась окончательно в одном из музеев Вены. Там ее и увидел юный Адольф Гитлер, прибывший в столицу из глубинки, чтобы учиться на художника. Древний артефакт поразил его воображение. Принято говорить даже о неком мистическом прозрении, посетившем будущего вождя у стенда с реликвией, однако этого за давностью лет уже не проверишь: единственный, кто мог бы толком ответить, было оно или нет, — сам Гитлер. Но, вероятно, чтото подобное произошло, пусть даже и лишь в воображении будущего лидера Третьего рейха. Во всяком случае, аннексировав Австрию, он потребовал доставить копье к себе. Напрасно Генрих Гиммлер просил и даже, насколько ему позволяла вбитая с детства субординация, требовал передать «Копье судьбы» на хранение СС — Адольф Гитлер был непреклонен. Тогда великий магистр Черного ордена заказал точнейшую копию старинного оружия — неотличимую, изготовленную из материалов времен Христа, по бытовавшим в те времена технологиям, искусно состаренную, точную, вплоть до мельчайших подробностей. В 1935 г. она была выполнена и помещена в музее Вевельсбурга. Казалось бы, что тут странного? Рейхсфюрер, будучи не в состоянии получить вожделенный предмет, был вынужден обойтись заменителем. Однако вся соль в том, что после окончания войны копье Лонгина нашли в тайнике под Нюрнбергом и вернули в венский музей. Одно копье, потому что второе — исчезло. И какое из них настоящее, а какое — копия, теперь уже, видимо, не установить.
Однако вернемся к личности Карла Марии Вилигута. Практикующий маг и идеолог СС происходил из семьи военных, сам стал, согласно семейной традиции, офицером и дослужился до полковника. Неплохую карьеру он сделал и в СС, поднявшись за шесть лет службы от гауптштурмфюрера до бригаденфюрера СС62. Однако при этом он не был чужд изящных искусств — писал и даже публиковал стихи на мифологические и исторические темы, пейзажную лирику. Сослуживцы и военное руководство характеризовали его самым лучшим образом, как человека смелого и ответственного. Однако гдето в глубине его разума тлела искра безумия, порожденная притаившейся врожденной психической болезнью. Вероятно, она не мешала бы военной карьере Вилигута, а могла бы и вовсе не проявиться, если бы он был хуже образован или не обладал настолько развитой фантазией. Однако как назло невежество не могло послужить ему щитом. Судя по всему, той соломинкой, что ломает спину верблюду, своего рода запалом, вызвавшим развитие болезни, оказалось учение Гвидо фон Листа. Карл Мария Вилигут так им проникся, настолько уверовал в его истинность, что это полностью изменило для него картину окружающего мира. Точнее, поначалу он оставался все таким же адекватным во всех отношениях человеком, разве что увлеченным идеей исследования тайного наследия предков. В поисках нового знания он вступает в тайные организации и общества. В одном из них — мистическом союзе масонского толка «Шлараффенланд» — ему удается добиться даже поста первого канцлера. А болезнь между тем прогрессировала. И вот уже в 1908 г. он заявляет о дремлющей в нем родовой памяти и о мудрых рунических наставлениях, которые он получает от своего покойного деда. Однако это не обеспокоило окружающих — те, что были материалистами, сочли подобные заявления оригинальностью и чудачеством, а остальные просто приняли это как данность. Право слово, если кругом спиритические сеансы и оживления трупов при помощи гальваники, кого удивишь родовой памятью?! К тому же такие заявления не были новинкой. Об одном из них уже говорилось выше.
Итак, Карл Мария Вилигут утверждал, что он происходит из королевского рода клана АсаУана, корни которого теряются в глубинах истории, и является последним наследником линии германских святых по имени Вилиготис. И, разумеется, память всех его предков в его распоряжении, нужно только напрячься и вызвать соответствующее видение. Опираясь на этот не подлежащий, в принципе, никакой проверке источник, Вилигут рассказывал о ритуалах и законах древних германцев, славных воинах и, разумеется, священных письменах. Правда, в его рассказах было слишком много от Гвидо фон Листа, но это никого не волновало: раз воспоминания Вилигута напоминают листовские писания, что ж, значит, мэтр Гвидо был прав.
Родовая память — вещь, которую не опровергнешь никакими доказательствами. Мало ли какие есть археологические находки?! «Я помню, что было именно так, а все, что противоречит этим воспоминаниям, — грубая подделка». Поэтому смело можно оперировать самыми смелыми откровениями, заявлять, что германская культура появилась почти за триста тысяч лет до Христа, что в те времена на небе сияли три солнца, что Христос и Бальдр — одно и то же божество63, а Библия была написана в Германии и потом украдена исказившими ее евреями, можно, ничтоже сумняшеся, вписывать себе в генеалогическое древо Видукинда и Арминия Херуска. Перечислять все такого рода откровения смысла, пожалуй, не имеет: практически в любой спекулятивного характера книге, объявляющей Адольфа Гитлера темным магом и некромантом, о Вилигуте и его родовой памяти будет сказано достаточно. К тому же к рунам все это имеет отношение очень слабое. Равно как и к реальности. Единственное, что понастоящему важно, — так это то, что наставник Генриха Гиммлера пропагандировал руническую магию и ритуалы. Правда, ни о какой аутентичности их и даже о минимальном сходстве с тем, что существовало на деле, речи не было. Потому что Карл Мария Вилигут, вероятно не желая спорить с прочими оккультистамипатриотами, объявлявшими себя наследниками жрецов Одина (Вотана), заявил, что он является последним из жрецов довотанической прарелигии, о которой как тогда, так и сегодня, практически ничего не известно. Это было как раз то, что надо: если нет фактов, откровения «родовой памяти» оспорить невозможно.
То, что военная карьера его прервалась в связи с поражением Тройственного союза в Первой мировой, здорово подкосило кадрового офицера. Всего несколько лет гражданской жизни — довольно тяжелой и бедной — и Карл Мария Вилигут был уже не на шутку болен. Его фантазии, бывшие сперва, судя по всему, не более чем прихотливой игрой ума, стали для него реальнее, чем окружающий мир. Он страдал манией преследования, считал, что на него идет настоящая охота со стороны поклонников Вотана, евреев и христиан. К середине 20х гг. иметь с ним дело стало практически невозможно: отставной офицер сделался вспыльчив и буен. Настолько, что вскоре был против своей воли помещен в психиатрическую лечебницу с диагнозом «шизофрения, мегаломания и паранойя», а городской суд Зальцбурга объявил его недееспособным. Заявить, что лечение оказалось успешным, — значит погрешить против истины, но тем не менее спустя какоето время Вилигута выписали из больницы. Оказавшись в 1927 г. на свободе, он с головой ушел в мистику. То, что раньше было не более чем увлечением, интересом, стало для него смыслом жизни, основным предназначением. Вилигут связался с венскими оккультистами, опубликовал несколько статей, писал стихи и поэмы, пользуясь псевдонимом ярл Видар. Для того чтобы оживить свое воображение, подхлестнуть память предков, в которую он теперь уже и сам верил безоговорочно, принимая любые свои подчас болезненные фантазии за подсказку со стороны мудрых предков, он стал принимать различные стимуляторы и наркотики, еще более обострившие течение его болезни. К началу 30х Карл Мария Вилигут просто перестал существовать как личность. Он вел себя так, как будто и впрямь был носителем древнего знания, его проводником, вратами, сквозь которые мудрость забытых веков входила в наш мир. Говорить всерьез о каком бы то ни было исследовании рун тут просто не стоит: единственным подтверждением истинности произносимых им сентенций служили его же собственные утверждения о том, что они истинны. Но одна заслуга за ним, безусловно, есть: своим фанатизмом и убежденностью, фантастическими рассказами — а рассказчиком он был, если верить свидетельствам современников, отменным — он вызывал интерес к прошлому, интерес к древнегерманским священным письменам.
Однако будь ты хоть трижды маг и жрец древних богов, а определение о недееспособности, не позволяющее самостоятельно даже платить по счетам, мешает жить чрезвычайно. Это и было одной из причин, почему через несколько лет, в начале 1932 г. Вилигут оставил семью и покинул Австрию, отправившись в Германию, туда, где решение о его недееспособности не имело никакой силы. Там он практически сразу попал в поле зрение рунических мистиков Общества Эдды и руководства охранных отрядов НСДАП. Вокруг полубезумного «мага» образовался целый кружок почитателей, считавших его родовую память источником непревзойденной мудрости. Один из его почитателей и познакомил Вилигута с Генрихом Гиммлером. Знакомство вскоре переросло в настоящую дружбу, и австрийский мистик получил приглашение войти в состав организованного при гиммлеровской организации института, призванного изучать наследие предков, — «Аненэрбе».
Должность при этом он занял высокую — стал главой отделения древней и ранней истории Главного управления по делам расы и переселения. Обязанности же его были просты — фиксировать все, что удастся извлечь из уже ставшей благодаря стараниям Общества Эдды легендарной родовой памяти. Полученные в результате тексты — размышления об устройстве мира, стихи на мифологические сюжеты, молитвы на готском языке, рассказы о древней истории германской нации и т. д. — заботливо сохранялись для дальнейшего изучения и, возможно, использования. Кстати, возвращаясь к тому, что лечение психического заболевания Вилигута не было успешным, нужно сказать, что примерно в 1934 г. у него вновь проявилась мания преследования. Только теперь на горе тем, кого он мог заподозрить во враждебном злоумышлении, у него в руках была нешуточная власть. Используя ее, Карл Мария Вилигут нанес жестокий удар по руническим мистикам, чья деятельность или высказывания казались ему опасными. Так, были фактически объявлены вне закона Кюммер и Марби, пострадали все, кого вевельсбургскому магу пришло в голову обвинить в осмеянии и дискредитации наследия арийских предков. Фактически с обретением Вилигутом влияния в СС закончилась целая эпоха в германской рунологии и руническом оккультизме. Самые одиозные проявления буйной фантазии немецких мистиков, пытавшихся найти практическое применение рунам, были пресечены и отброшены, зато получили всемерную поддержку серьезные ученые, занимавшиеся исследованиями древнегерманской письменности, вышли труды Гельмута Арнтца, Вольфганга Краузе и Эдмунда Вебеpa64. Рискуя задеть чувства тех, кто и сегодня пытается осмыслить и постичь руны путем мистического опыта, скажем, что для рунологии эти труды были на порядок более важны, чем умствования оккультистов, напрочь оторвавшихся от реальной почвы. В этом плане Карл Мария Вилигут, будь он хоть трижды безумен, сделал для изучения рун очень много.
Кстати, интересно, что в Третьем рейхе академическая и мистическая рунология относительно спокойно уживались в качестве параллельных направлений исследования. Одновременно с Вилигутом сотоварищи в рейхе работали, получая поддержку все того же Генриха Гиммлера, рунологи, мало того, что не прибегающие к оккультным и мистическим средствам познания изучаемого предмета, но и открыто выражавшие свое презрение к такого рода приемам. «К несчастью, в этой области встречается слишком много „профессоров всяческих наук“, — писал Гельмут Арнтц, — которые не в силах удержать полет своей фантазии и воображения, но слишком мало серьезных исследователей. Им нужны чудеса, они ищут повсюду мистику и волшебство, создавая мудреные теории. И чем меньше они знают, тем больше им хочется высказаться»65. Это противостояние не вызывало у высоких покровителей ни малейших возражений: они ждали, что в споре откроется истина. Правда, интриг, вызванных взаимной неприязнью, было не избежать. Так, скажем, все тот же Гельмут Арнтц пострадал от ложного обвинения в «неарийском происхождении», в гестапо на него поступали многочисленные доносы об «извращении германской науки», о том, что, сравнивая руны с письменами семитских народов, он оскверняет наследие предков, и пр. Но, так как гестапо подчинялось опятьтаки Гиммлеру, последствия наветов всегда оказывались менее значительными, чем могли бы быть. Правда, в конце концов патриотически настроенные коллеги заставили Арнтца свернуть исследования до конца войны, но это было вызвано не давлением властей, а неприязненными отношениями внутри цеха.
Другой рунолог, которого также нельзя не упомянуть, раз уж речь зашла об академическом подходе, — Вольфганг Краузе. Для него проблем с властями и вовсе не существовало: он сам занимал немалый пост в общих отрядах СС. Мало того, вполне вероятно, что он был причастен к интриге по устранению из состава «Аненэрбе» Вилигута, Отто Рана и еще целого ряда работавших в отделе «Вайстор» сотрудников. Нрава Вольфганг Краузе был сурового, так что лечение подобного подобным — ответ интригой на интригу, компрометацией на попытку скомпрометировать, тем паче если в результате можно было убрать с пути несколько так раздражавших его «выдумщиков и профанов» — вполне в его духе. Забегая вперед, скажем и о том, что, похоже, компрометация Германа Вирта, повлекшая за собой его увольнение из «Аненэрбе», тоже не обошлась без участия Краузе.
При этом последний не был тупым эсэсовским карьеристом и интриганом. За ним числится несколько серьезных, вошедших в анналы открытий. В частности, ему принадлежат описание, исследование и дешифровка надписей на горе Ковель, целый ряд работ о происхождении рун. Версия Краузе, правда отнюдь не в такой мере, как безумные откровения Вилигута или предположения Вирта, льстила национальному самосознанию немцев и вполне соответствовала взглядам Адольфа Гитлера. Эсэсовский рунолог полагал (и, весьма характерно, брался доказать), что большинство рун было заимствовано из североиталийской письменности, слившись в начертании с древнегерманскими пиктограммами. Гитлер же вполне серьезно заявлял, что, «когда нас спрашивают о наших предках, мы всегда должны указывать на греков», да и вообще весьма нежно относился к античности, почитал Римскую империю эпохи расцвета образцом государственного устройства. Так что вполне понятно, почему с 1940 г. Краузе стал руководителем Центра рунологических исследований при «Аненэрбе», а его исследования получали одобрение руководства института.
Однако повторимся, Гиммлер покровительствовал обоим направлениям. Так, он чрезвычайно благоволил Вилигуту, повышал его в звании, осыпал наградами. Впрочем, долго это не продлилось. В 1939 г. до него дошли не афишировавшиеся ранее сведения о психическом заболевании обладателя памяти предков. Судя по всему, предоставить таковые постарался ктото из коллег Вайстора по изучению рун и древних ритуалов, кому он мешал в научном или карьерном плане. Наставник рейхсфюрера был тотчас уволен из СС, отстранен от участия в любых проектах и изгнан из Вевельсбурга. Всякие отношения между ним и Гиммлером прекратились. Мелкие доносы о наркомании и алкоголизме вевельсбургского мага Генрих Гиммлер мог пропустить мимо ушей и, как говорится, замять, однако диагноз «шизофрения» — это было уже чересчур: как раз в конце 30х гг. руководство НСДАП активизировало деятельность по проведению в жизнь Закона о предотвращении рождения наследственно больного потомства66. Шизофрения стояла на одном из первых мест в списке заболеваний, носители которых подлежали стерилизации или изоляции. И вдруг такой конфуз — подобный диагноз у высокопоставленного эсэсовского функционера, имеющего непосредственное отношение к самым важным и тайным ритуалам ордена! Тут не могла помочь даже дружба с рейхсфюрером СС. Единственное, что он мог сделать для своего наставника, — сохранить истинную причину увольнения в относительной тайне: официально он вышел в отставку по причине преклонного возраста и слабого здоровья. Умер Карл Мария Вилигут в безвестности в начале 1946 г.
Наследство в СС он оставил богатое: множество ритуалов — свадебные церемонии, церемонии имянаречения, разнообразные неоязыческие праздники, «реконструированные» на основании указаний, переданных Вилигуту являвшимися ему покойными предками, огромное число записей, статей и книг, стихов и молитв, рунические мантры, предназначенные для активизации родовой памяти. И хотя от услуг вевельсбургского мага охранные отряды отказались, наследство его использовалось вовсю. Сумасшедший или нет, больной или здоровый, но Карл Мария Вилигут сослужил СС большую службу. Несмотря на то что большинство исследователей рун, как «академиков», так, что характерно, и мистиков, искренне и от души называли все его откровения полной чушью. Так, как это делал, например, один из его неприятелей — Герман Вирт, коллега Вайстора по «Аненэрбе», уже упоминавшийся пару глав выше.

ГИПЕРБОРЕЙСКИЕ ЗНАКИ

…И, гордясь умом и знаньем,
Не умеет он порою
Отличить добро от зла.
Софокл «Антигона»

Сразу оговоримся: Герман Вирт не был ни мистиком, ни оккультистом, хотя его очень часто причисляют именно к ним. Он не советовался с духами предков и не взывал к родовой памяти. Напротив, во всех своих исследованиях, так и не принятых, впрочем, официальной наукой, он использовал вполне научную методологию, поддерживал контакт с лингвистами и известными рунологами. Другое дело, что идеи, которым он стремился найти подтверждение, были, мягко говоря, несколько фантастичны. Однако, как писал Герман Раушнинг67: «Каждый немец стоит одной ногой в Атлантиде. Там он ищет лучшей участи и лучшего наследства». Излишний романтизм Германа Вирта, непозволительный для ученого, тем не менее вполне понятен. Так же как понятно и его открытое отвращение к деятельности ВайстораВилигута.
Есть и еще одна черта, отличавшая его от собратьев, изучающих и исследующих руны. Большинство из них были антисемитами и националистами. Герман Вирт тоже начинал с этих позиций, но затем во многом переменил свои взгляды и стал — как это ни удивительно — едва ли не противником гитлеровского режима. По крайней мере один из главных его постулатов — идея о расовом превосходстве немцев — легко опровергалась выкладками Вирта о присутствии арийской крови едва ли не в любом народе земного шара. За что, в принципе, он и поплатился, расставшись с весьма высоким постом и возможностью организовывать научные экспедиции практически в любую точку земного шара. Впрочем, все по порядку.
Герман Вирт родился в 1885 г. в Утрехте, в старой голландской семье с множеством старых традиций и с корнями, уходящими в прошлое минимум на полтысячелетия. Нельзя сказать, что он был националистом, скорее — патриотом своей страны. Собственно, именно патриотизм Германа Вирта и стал главной причиной его занятия рунологией. Началось все, как и у Гвидо фон Листа, с увлечения фольклором, изучения названий населенных пунктов, символов, которыми голландские крестьяне украшали свои дома. Постепенно увлечение переросло в нечто большее, и в возрасте 25 лет Вирт защитил диссертацию, посвященную народным крестьянским песням. Для того чтобы объяснить прослеживающиеся в разных песнях сходные сюжетные ходы, он выстраивает условную систему некой прамифологии, на основании которой и строилось все народное творчество. Система оказалась весьма правдоподобной и универсальной, и, попытавшись применить ее к народной культуре других европейских народов, Вирт с удивлением обнаружил: она и тут много что объясняет. Это не на шутку заинтересовало молодого ученого, и он распространил круг своих историкоэтнографических интересов сперва на все германские земли, а потом и на весь мир. Потому что следы влияния некого сильного народа с богатой духовной культурой прослеживались практически везде. Вирт углубился в лингвистику и сравнительную антропологию, стал изучать данные, накопленные археологами, историками, этнографами. Он изучил в общих чертах более сотни древних языков, чтобы иметь возможность сравнивать их самостоятельно, не опираясь на чужие суждения. Результат этой колоссальной работы вызывал оторопь: на заре человечества как минимум у большой его части существовал единый протоязык, причем принадлежавший весьма развитой в духовном плане культуре. К концу 20х гг. Герман Вирт систематизирует свои догадки настолько, что выпускает книгу под названием «Происхождение человечества». Естественно, что такого рода труд не мог не вызвать оживленного интереса в Германии, где национальный вопрос и поиски великих предков стали после поражения в Первой мировой своего рода идефиксом даже у самых здравомыслящих и рациональных людей. Эта книга тем более приходится ко двору, что в ней идет речь о легендарной прародине германцев — Северной Атлантиде, — как ее ни назови, хоть островом Туле, хоть Гипербореей. Именно оттуда, по мнению Германа Вирта, и распространилась духовная культура человечества, единая в своей структуре.
В принципе, такого рода утверждение вполне имеет право на существование, тем более что подтверждалось оно внушающими доверие выкладками о движении тектонических плит, в результате которого континент и правда мог погрузиться в пучины вод. Не меньшее впечатление производили и многочисленные цитаты из сакральных текстов разных народов, рассказывающие практически об одном и том же — гибели в океане некой древней прародины. Однако дальше шли утверждения настолько же неопровержимые, как и недоказуемые. Не то чтобы Герман Вирт ударился в визионерскую практику, просто он, поглощенный поиском ответов сразу на огромное число вопросов, сам не заметил, как принял собственное допущение за требующий доказательств постулат, и взялся описывать гиперборейскую культуру на основании своих исследований этнографических источников. В основе ее, как утверждал Герман Вирт, лежал годичный цикл. Причем упрощенный, такой, каким он выглядит в полярных условиях, когда полгода на земле властвует день, а полгода — ночь. Описание этой смены дня и ночи лежит, по его мнению, в основе практически любой религии, любого сакрального текста.
Однако причем тут руны? Все просто: рунические письмена, и в особенности рунические календарные круги, обнаруженные в Северной Европе, — это остатки гиперборейской праписьменности, следы, которые остались от единого протоязыка. Руны — это не искаженная латиница и не упрощенный вариант финикийского алфавита, а специальные знаки для записи закономерности природных и астрономических явлений, характерных для заполярного праконтинента. Некогда они были известны всем народам Земли, поэтому, напротив, латиница и финикийский алфавит, так же как шумерская клинопись или китайская и японская иероглифика68, происходят от рун. Впрочем, сами священные письмена тоже сильно исказились с течением времени, однако истинные их очертания вполне можно восстановить.
Сделать это, по мнению Германа Вирта, было не столь ужи сложно, а результат принес бы прекрасные плоды — универсальный код, объединяющий культуры. Для того чтобы отыскать этот код, была проделана колоссальная по объему работа: в поисках изначальных гиперборейских символов сопоставлялись мифы, сюжеты и священные знаки десятков и сотен культур. При этом использовались не только современные этнографические и лингвистические разработки, но и результаты археологических исследований, описания петроглифов и наскальных рисунков, предпринимались попытки восстановить звучание давно исчезнувших мертвых языков.
Собственно, такая универсальность, подчас даже неразборчивость в используемых источниках, имела неприятную оборотную сторону. Дело в том, что Герман Вирт был готов черпать знания практически откуда угодно, вполне справедливо полагая: если ему и попадется некая фальшивка, подделка, то сделанные на ее основании выводы будут опровергнуты сами по себе, в ходе дальнейших исследований. Но большинство академических ученых, не обладавших настолько авантюрным складом характера, не одобряли подобного подхода и не принимали виртовских исследований всерьез. Последней каплей, окончательно подорвавшей его авторитет среди представителей официальной науки, было использование пресловутой «Хроники УраЛинда».
«Хроника» представляла собой откровенную фальшивку. Обнаруженная в начале позапрошлого века, она представляла собой творение одного из романтиковмистификаторов — изложение древнейшей германской истории, уходящей далеко за рамки официальной хронологии, вглубь тысячелетий. Как произведение фантастической литературы «Хроника», безусловно, прекрасна, но в плане историческом представляет собой кромешный бред, порожденный германским романтизмом и желанием автора если уж не отыскать исторические корни, то хотя бы сфабриковать их. В том, что подобное произведение вообще появилось на свет, нет ничего дурного и зазорного: если вспомнить российскую историю, подобных романтических мистификаций обнаружится масса. В конце XVIII—начале XIX в., когда у нас возникла мода на исторические литературные памятники, многие коллекционерыдилетанты, стремясь поразить коллег по увлечению какойнибудь редкостью и диковинкой, частенько фабриковали подделки, не слишком заботясь об их достоверности. Причем занимались этим не какието мелкие жулики, а те, кто мог позволить себе содержание коллекции старинных литературных памятников — рукописей и свитков, — представители знаменитейших дворянских фамилий. Речь ведь шла о банальном тщеславии, а не о наживе!
Автор «Хроники УраЛинда» принадлежал к кругам немецкой или голландской культурной элиты: текст книги был написан особым, стилизованным под рунический, шрифтом, а содержание свидетельствовало о хорошем знании древнегерманской мифологии. Однако, естественно, никакой источниковедческой критики эта подделка не выдерживала. Поэтому ученые сразу же раскусили «Хронику» и откровенно смеялись над теми, кто настаивал на ее подлинности. Правда, Герман Вирт никогда не говорил, что имеет дело с подлинным источником, считая «Хронику» очень вольным пересказом древнего, дохристианского предания. Исходя из этого он и опубликовал ее текст с подробнейшими комментариями. Но атмосфера вокруг этой книги была уже так накалена, столько фанатиковнеоязычников кричали о ее несомненной подлинности, что любая апелляция к этому тексту выглядела спекулятивной и вызывала негодование академических историков. Вирта просто перестали воспринимать всерьез, приравняв к «спекулянтам нордической идеей» типа Карла Марии Вилигута.
Зато подход к рунам как к священным знакам высокоразвитой в духовном плане цивилизации, а не просто как к наследию древних, но не слишком цивилизованных предков вкупе с утверждением о несостоятельности марксистской теории смены социальных формаций не мог не вызвать интереса к исследованиям Германа Вирта среди руководителей НСДАП. В не меньшей степени заинтересовало их утверждение об изначально высоком уровне развития гиперборейцев. Дело в том, что Адольф Гитлер никак не мог смириться с теорией происхождения человека от обезьяны и страшно негодовал, когда слышал утверждения, будто неандертальцы, кроманьонцы и прочие доисторические люди имеют хотя бы малейшее отношение к арийской расе. Арийцы, на его взгляд, были всегда и не имели ничего общего с примитивными существами древности69. Утверждение Германа Вирта о том, что гиперборейцы — предки германской расы — были высокими белокурыми и голубоглазыми, да при этом еще отличались высоким уровнем духовной культуры, а вовсе не походили на волосатых гоминидов, устраивало националсоциалистов куда больше, чем дарвинистский подход.
Однако в работах Германа Вирта были и своего рода острые углы — утверждения, противоречившие насаждавшимся националсоциалистами взглядам. Так, скажем, он утверждал, что хранителями тайны рун были не жрецы, а жрицы, да и вообще в Гиперборее был матриархат70. Но самым опасным утверждением, которое в конце концов привело к утрате им всех позиций, было утверждение о том, что гиперборейская кровь есть не только в германской расе, а следовательно, исключительное право немцев на владычество над миром — под сомнением. Впрочем, в начале 30х гг. Герман Вирт еще не дошел до этих выкладок и придерживался националистических взглядов.
Естественно, научные штудии требовали немалых средств. Необходимо было изыскивать финансирование для экспедиций в отдаленные уголки земного шара в поисках доказательств существования Гипербореи, продолжать исследования праязыка, просто жить, не отвлекаясь на банальное зарабатывание средств. Желая привлечь больше внимания к изучаемым проблемам, Герман Вирт основал в 1932 г. общество под названием «Наследие предков», или «Аненэрбе», и ищет спонсоров уже не под свое имя, а для целой организации ученых. Не проходит и года, как главным спонсором его становится Генрих Гиммлер, имперский руководитель СС.
Постепенно, так, чтобы не испугать ученого, не вызвать у него отторжения, Гиммлер прибрал «Аненэрбе» к рукам, включив общество в состав СС. Надо сказать, что лично для Германа Вирта ничего от этого не изменилось. Он не был членом НСДАП, да и вообще был чужд политике; задачи, поставленные перед ним Гиммлером, ограничивались «изысканиями в области локализации духа, деяний, наследия индогерманской расы и популяризацией результатов исследований». А ассигнования, выделявшиеся на его работу, становились все более щедрыми. Не будем говорить здесь об «Аненэрбе» как структурной единице СС: об этом много написано в специальной литературе.
Остановимся на краткий миг на экспедициях Вирта, проводившихся под флагом этой организации.
Дело в том, что именно они — исследование отмели Дэггера в Северном море, которую Вирт считал остатком легендарного континента Мо, и экспедиция в Тибет в поисках следов гиперборейской культуры — положили начало огромному множеству мифов об эсэсовском мистицизме. Чего только не приписывают Черному ордену! Тут тебе и страшные сатанинские ритуалы, и непосредственный контакт с Шамбалой и некими таинственными «Высшими и Посвященными», и применение тайных тибетских магических практик. Все это не более чем мифы, однако, на массовое сознание они действуют просто прекрасно: книги, в которых изложены подобного рода домыслы, расходятся, как горячие пирожки в ярмарочный день. При этом, что забавно, большинство авторов, берущихся писать на подобные темы, просто пересказывают досужие домыслы и слухи: документов о результатах этих экспедиций практически не сохранилось. Мы ничего не можем сказать ни о находках Германа Вирта на отмели Дэггера, ни о практических последствиях экспедиции Эрнста Шэффера71. Единственное, чем мы располагаем, что называется в открытом доступе, и на основе чего любители мистики делают свои далеко идущие, но малоправдоподобные выводы, — это официальные отчеты Шэффера, его фильм «Таинственный Тибет» и несколько пропагандистского характера статей в немецкой прессе. Но поверх этих крох информации нагромождено столько выдуманных за 60 лет истории вопроса легенд, что сегодня отличить правду от вымысла бывает нелегко.
Однако долго благоденствие Германа Вирта на посту руководителя одного из важнейших отделов «Аненэрбе» продлиться не могло. Вопервых, взгляды его на присутствие гиперборейской крови в крови любого народа Земли не могли не вызвать неудовольствия у руководителей СС, так как напрямую противоречили расовой доктрине, а утверждение, что это справедливо и в отношении еврейского народа, и вовсе выглядело еретически. Вовторых, его контакты с зарубежными коллегами беспокоили гестапо. А втретьих, его всерьез невзлюбил один из главных идеологов Третьего рейха Альфред Розенберг72. Ведомство Альфреда Розенберга тоже занималось исследованиями в области рунологии, и терпеть конкурента он не желал. Тем более что результаты виртовских исследований противоречили взглядам самого имперского идеолога. Не известно, он ли передал тайной государственной полиции некий компромат на Германа Вирта или хватило собственных опрометчивых высказываний ученого, но в 1938 г. он был отстранен от дел и помещен под постоянный полицейский надзор. На заключение в концентрационный лагерь его грехи не тянули, но терпеть вольнодумца в самом сердце СС у руководства Третьего рейха не было никакого желания.
На этом, разумеется, исследования рун в рамках «Аненэрбе» не прекратились, однако столь же заметной фигуры, как Вирт, среди националсоциалистических рунологов уже не нашлось. Теодор Вайгель, возглавивший вместе с Вольфгангом Краузе отдел, долгое время работавший под руководством Германа Вирта, старался точно придерживаться учения Гвидо фон Листа и самостоятельных исследований практически не производил. При этом он изо всех сил критиковал рунологовэзотериков, исказивших, на его взгляд, листовское учение и сам правильный подход к рунам. Ничего принципиально нового за время его руководства отделом рунологии в «Аненэрбе» открыто и наработано не было. Все последующие несколько лет до заката империи «Аненэрбе» ориентировался на два основных курса — на скорректированную доктрину опального Германа Вирта и на учение Гвидо фон Листа.

НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ УЧИТЕЛЕЙ

Все это испытал я мудростию; я сказал:
«буду я мудрым»; но мудрость была
далека от меня.
Екклесиаст 7:23

Герман Вирт умер в начале 80х гг. минувшего века полузабытым, больным, отвергнутым официальной наукой. Его книги редко издавались, имя его было скомпрометировано. Так же, впрочем, как и сам предмет его исследований — руны.
Клеймо принадлежности к националсоциализму закрепилось за ними настолько прочно, что любая заинтересованность в германской или скандинавской истории, любой интерес к древним священным письменам выглядел как признание в симпатии к гитлеровскому режиму и в принадлежности к правоэкстремистским кругам. Благо онито — разнообразные неонацисты — как раз не стеснялись апеллировать к нордической традиции. Но новым правым, как и их предшественникам, не удалось использовать руны себе во благо. Отчасти, может быть, оттого, что, если верить тем, кто всерьез практикует руническую магию, руны можно лишь просить о совете и помощи, но нельзя подчинить себе, а отчасти — оттого, что с ними не было учителей прошлого, людей, знающих и понастоящему любящих это наследие предков. Обращение правых националистов к рунам было чистой воды копированием, бездарной вторичностью: если уж в Третьем рейхе вовсю использовали руны, то и мы тоже будем так делать. На этом мы их и оставим, благо с 60х гг. в этом плане ничего не изменилось.
Но должна же была сохраниться и романтическая традиция в рунологии! Естественно, она никуда не исчезла. По счастью, для знаков, которые в течение многих столетий объявляли безбожными и чернокнижными, предавали проклятью и пытались предать забвению, очередное очернение мало что значит. Однако тот запал, тот энтузиазм, с которым бросались в омут древних традиций рунологи начала века, както прошел, угас сам по себе. Впрочем, все по порядку.
Как ни странно, первая попытка возродить рунологию была предпринята в Австралии. Причем попытка серьезная: вышла целая серия книг А. Миллза, пытавшегося таким образом вызвать новый виток интереса к священным знакам древней Скандинавии. На русский язык ни одна из них переведена так по сей день и не была, но в среде приверженцев рун их знают и считают весьма основательными, хотя местами и спорными. Параллельно с этим исследования рун продолжал Карл Шписбергер — последователь Гвидо фон Листа, пытавшийся развить листовскую концепцию. Справедливости ради скажем, что он был совсем не одинок: Общество Гвидо фон Листа, преданное, было, забвению в годы владычества «Аненэрбе», возродилось после окончания войны и счастливо существует по сей день.
Нашлись, как уже говорилось выше, и продолжатели учения Фридриха Марби, практикующие применение рун для оздоровления организма, руническую йогу — стадагальд, — методики, разрабатывавшиеся в 30х гг. минувшего века. При этом последователи Марби и Кюммера отошли от их первоначальных концепций, пожалуй, столь же далеко, как сами учителя от учения Гвидо фон Листа. В основе их деятельности все тот же арманистский алфавит, составленный последним из арманов, однако прошлым или будущим ариогерманской нации они в отличие от своих учителей не интересуются вовсе. Изначально эклектичное учение Марби, состоявшее из элементов древнегерманской культуры и индийской теософии, по прошествии лет приобрело солидный крен на Восток. Сегодня это уже в большей степени восточная практика с соответствующим терминологическим аппаратом, а от древнегерманского элемента в ней остались лишь сами руны, Рунные йодли стали именоваться мантрами, рунический жест — мудрой руны и пр. Рассматриваются соответствия рун чакрам и энергетическим каналам, на основании чего и строятся целительская практика и упражнения, направленные на самосовершенствование и достижение контакта с космосом73. Вполне естественно, что столь эклектичное учение стало чрезвычайно популярно в стране с эклектичной культурой — в США.
Также немалый интерес к рунам возник и в Великобритании после того, как в конце 50х вышла в свет книга Ральфа В. Ф. Элиота «Введение в рунику», посвященная «странным символам, выгравированным на древних инструментах и оружии, <…> каменных крестах, возвышающихся в самых разных местах, от Югославии до Оркнейских островов, от Гренландии до Греции»74.
Но только лет через 20—25 после падении Третьего рейха популярная рунология и руническая мистика вновь завладели вниманием масс. Ненадолго, но все же. Именно в 70е гг. в Исландии, Скандинавии и США возникли первые общины приверженцев скандинавского неоязычества, обыкновенно именуемого «асатру». Приверженцы новойстарой веры, поклоняющиеся богам древнего Севера, естественно не могли оставить руны без внимания. Сегодня, кстати, существует множество асатруорганизаций и объединений, подчас во многом противоречащих друг другу, но по мере сил стимулирующих изучение скандинавских письмен либо изучающих их самостоятельно. Основатель одной из такого рода «церквей» — американской общины «The Troth» — Эдред Торссон даже основал Рунную гильдию — организацию, специализирующуюся на изучении Футарка. Впрочем, он в этом не одинок: подобной же деятельностью заняты и другие «церкви» — «The Odinic Rite», «Asatru Alliance», «Asatru Folk Assembly». Все они — достойные наследники скорее Карла Марии Вилигута, нежели Гвидо фон Листа и Германа Вирта, в том плане, что ритуалы их не воссозданы, а, точнее, придуманы заново, однако это не играет особой роли: подчас и таким путем можно добиться истины. По меньшей мере «Карманная книга рунной магии» Торрсона75 считается своего рода современной классикой. Правда, лишь в эзотерических кругах. Слишком много там от автора, слишком мало — от рун.
Руническая магия, по Торссону, не отличается особенной ритуальной сложностью: несмотря на то что речь идет о германоскандинавской традиции, само его учение направлено на американскую аудиторию, отсюда и своеобразный популизм, и упрощенчество. Даже магическим алфавитом называется не Старший футарк, а Младший, упрощенный. Впрочем, есть у Торссона и вполне очевидная заслуга: во всех своих работах он старается разграничить, «развести» руны и националсоциализм, германскую традицию и культуру Третьего рейха. Делается это несколько наивно, с отрицанием вполне очевидных фактов, вполне в американском духе, однако само стремление обелить древние письмена уже вызывает уважение.
Впрочем, вернемся к рунологии. Как ни досадно, через некоторое время интерес, вызванный появлением асатру, поугас. Сами общины и сегодня продолжают благоденствовать, но неоязычники, так красиво начинавшие в довоенные годы, столь высоко поднявшиеся в 70е на волне интереса к рунике, превратились в еще одних забавных сектантов. Как ни печально это признавать, погоня за древним знанием утратила тот накал, отчасти даже фанатизм, с которым подходили к делу эзотерикирунологи начала минувшего века. Фигуры масштаба Блаватской, Гурджиева, фон Листа, фон Зеботтендорфа так и не появились на горизонте. Или, появившись, скоро утратили свое очарование и мистическую привлекательность. Колдуны и маги как на подбор оказались дешевыми фокусниками, оккультисты ушли в тень, не выдержав давления американизированной протестантской морали, мистики в эпоху высоких технологий стали выглядеть безобидными чудаками. До смерти запуганные тоталитарными сектами, представители современной западной цивилизации совсем не торопятся идти за кемто след в след, слепо копируя его шаги, стремясь получить из первых рук высшую мудрость. Может быть, это и к счастью. То, что в таких условиях руническая магия выжила и продолжает вызывать интерес, можно считать чудом.
Впрочем, дело, вероятно, в том, что время учителей миновало. Чем дальше, тем больше развивается индивидуалистический подход, когда каждый — только за себя. Каждый сам себе эриль и скальд, сам себе гадатель, сам жрец. Вряд ли фон Лист сумел бы найти сегодня столько почитателей. Развитие массмедиа, компьютерных технологий, кинематографические спецэффекты, ставшие уже привычным зрелищем, — все это привело к тому, что каждый доверяет лишь собственному мистическому опыту. От этого сегодня серьезно страдает церковь, постепенно выпускающая из рук нити власти. «Учителей», старающихся подчинить себе прихожан, с напыщенным видом пытающихся регулировать всю их жизнь, вплоть до личных отношений и образа мыслей, по счастью, становится все меньше. Да и прихожан, готовых смиренно им подчиниться, с восторгом выслушивая все, что бы ни было сказано, будь то хоть совершеннейшие благоглупости, тоже совсем немного. Что уж тут говорить об оккультистах!? Они и раньшето не могли похвастаться великим числом учеников и последователей, а сегодня и вовсе не выходят из «подполья». Примерно так же обстоят дела и у мистиковрунологов.
Вероятно, именно стремлением несколько оживить интерес к рунологии можно объяснить последовавший за этим всплеск популяризаторской деятельности, многочисленные попытки создать нечто вроде учебника для домохозяек и принести руны на каждую кухню. Кеннет Меддоуз, Лиза Песчел, Ральф Блюм, Фрейа Асвинн — все они стремились в той или иной мере овладеть вниманием аудитории домохозяек, выпуская книги типа «Руны для начинающих», заигрывая с американским феминизмом, убежденностью в уникальности и творческой одаренности каждой отдельно взятой личности и пр. Если верить работам такого толка, руны являются не просто послушным инструментом в руках того, кто умеет с ними обращаться, а чемто вроде молотка, отвертки или чегото подобного — инструментом, для использования которого не нужны никакие спецнавыки. Также целям популяризации рун служила работа Найджела Пенника «Магические алфавиты»76. Автор попытался связать воедино древнееврейский и греческий алфавит, германские руны, кельтский огам, тайнопись магов и алхимиков, найти между ними связи и внутренние соответствия. Связать со священными письменами древних германцев и скандинавов символику карт Таро, римские «магические квадраты» и пр. Книга получилась преинтереснейшая — своего рода справочник по тайным знакам, однако некоторые соответствия в ней, мягко говоря, надуманны. Нельзя не сказать и о том, что появление этой работы вызвало эффект совсем нежелательный: руны не стали востребованнее среди широкой публики, но на долгое время превратились в неотъемлемый атрибут гадательных салонов. Их стали использовать откровенные шарлатаны, самой своей деятельностью дискредитирующие эти старинные священные знаки.

Тэги: Руны
Скачать книгу: Тайны рун. Наследники Одина [0.30 МБ]