Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

-- Отныне имя тебе -- Гортхауэр. Нет, не "ненавистный": в разных
языках одни и те же имена означают разное. В том языке, что берет
начало из Тьмы, это имя означает -- Владеющий Силой Пламени.
И улыбнулся светло и спокойно:
-- Многому еще придется учить тебя, Майя Гортхауэр...
-- Возьми.
Сердце Майя упало:
-- Ты... отвер
не окончен.
ПРО МАЙЯР.
...Имен не осталось.
Приказано забыть.
Только следы на песке -- на алмазном песке, на острых режущих
осколках -- кровавые следы босых ног. Но и их смыло море, но и их
иссушил ветер...
Ничего.
Когда Светильники рухнули, по телу Арды прошла дрожь, словно ее
разбудило прикосновение раскаленного железа. Глухо нарастая, из недр
ее рванулся в небо рев, и фонтанами брызнула ее огненная кровь; и
огненные языки вулканов лизнули небо. Когда Светильники рухнули,
сорвались с цепи спавшие дотоле стихии. Арда содрогалась в родовых
муках, бешеный раскаленный ветер срывал с ее тела гнилостный покров
неживой растительности, выдирал из ее недр горы, размазывал по небу
тучи пепла и грязи. Когда Светильники рухнули, молнии разодрали
слепое небо и сметающий все на своем пути черный дождь обрушился
навстречу рвущемуся в небо пламени. Трещины земли набухали лавой,
и огненные реки ползли навстречу сорвавшимся с места водам, и
темные струи пара вздымались в небо. И настала Тьма, и не стало неба,
и багровые сполохи залили студенистые низкие тучи, и щупальца
молний жадно шарили по беснующейся плоти Арды. И не стало звуков,
ибо стон Арды, ворочающейся в родовых конвульсиях, был таков, что
его уже не воспринимало ухо. И в молчании рушились и вздымались
горы, срывались пласты земли, и бились о горячие скалы новые реки.
Словно незримая рука мяла плоть Арды и лепила новый мир, сдирая с
него засохшую корку старой кожи. И в немоте встала волна, выше
самых высоких гор Арды, и беззвучно прокатилась -- волна воды по
волнам суши... И утихла плоть Арды, и стало слышно ее прерывистое
огненное дыхание.
Когда Светильники рухнули, не было света, не было тьмы, но это был
миг Рождения Времени. И жизнь двинулась.
Когда Светильники рухнули, ужас сковал Могущества Арды, и в
страхе страхом оградили они себя. И со дна Великого Океана, из тела
Арды вырвали они клок живой плоти и создали себе мир. И имя дали
ему -- Валинор. Отныне Средиземье значило для них -- враждебный
ужас, и те, кто не отвратился от него, не были в чести у Валар...
Когда Светильники рухнули, не стало более преграды, что застила
глаза не-Светом. И он, забытый, потерянный в агонизирующем мире,
увидел темноту. Ему было страшно. Не было места на земле, которое
оставалось бы твердым и неизменным, и он бежал, бежал, бежал,
обезумев, и безумный мир, не имеющий формы и образа, метался перед
его глазами, и остатки разума и сознания покидали его. И он упал --
слепое и беспомощное существо, и слабый крик о помощи не был
слышен в реве волн, подгоняемых бешеным радостным Оссе.
...И в немоте встала волна выше самых высоких гор Арды, и на гребне
ее, как на коне, взлетел, радостно хохоча, Оссе. Долго мертвый покой
мира тяжелым грузом лежал на его плечах. Но он не смел ослушаться
господина своего Ульмо. И теперь великой радостью наполнилось
сердце его, когда увидел он, что ожил мир. И не до угроз Ульмо было
ему -- он почуял свою силу. Волна вознесла его над миром, и на
высокой горе увидел он Черного, и одежды крыльями метались за его
плечами. Он смеялся. И смеялся в ответ Оссе, проносясь на волне над
Ардой. И в тот, первый День, Майя Оссе стал союзником Черному Вале.
Вода подняла его бесчувственное тело, закрутила и выбросила на
высокий холм, и отхлынула вновь. И много раз перекатывалась через
него вода -- холодная, соленая, словно кровь, омывая его, смывая с тела
грязь. Ветер мчался над ним, сгоняя с неба мглу, смывая дым вулканов,
протирая черное стекло ночи. И когда открыл он глаза, на него
тысячами глаз смотрела Ночь. Он не мог понять -- что это, где это,
почему? Это -- Тьма? Это -- Свет? И вдруг сказал -- э т о и есть Свет,
настоящий Свет, а не то, что паутиной оплетало Арду, источаясь из
Светильников. Оттуда ему в лицо смотрела -- Вечность, и звезды
шептали, и он называл ихними именами, и они откликались ему, тихо
мерцая. Тьма несла в себе Свет бережно, словно раковина -- жемчуг. Он
уже сидел, запрокинув голову, и шептал непонятные слова, идущие
неведомо откуда, и холодный ветер новорожденной Ночи, трепал
густые локоны его темно-золотых длинных волос. И именовал он Тьму -
- А х э , а звезды -- Г е л е , а рдяный огонь вулканов, тянущий алые
руки к Ночи -- Э р э. И казалось ему, что Эрэ -- не просто Огонь, а еще
что-то, но что -- понять не мог. И полюбил он искать слова, и давать
сущему имена -- новые в новом мире.
И сделал он первый шаг по земле, и увидел, что она тверда, и пошел в
неведомое. Он видел и первый Рассвет, и Солнце , и Закат, и Луну, и
удивлялся и радовался, давал имена и пел... И думал он: "Неужели э т о
-- деяние Врага? Но ведь это красиво! Разве злое может быть так
прекрасно? И разве Враг может творить, и, тем более -- красивое?
Может, это ошибка, может, его просто не поняли? Тогда ведь надо
рассказать! Вернуться и рассказать!" Он не решался искать Мелькора
сам, страшась могучего Валы, потому решил вернуться и поведать о
том, что видел.
Манве и Варда радостно встретили его.
-- Я думала, что ты погиб, что Мелькор погубил тебя! -- ласково
сказала Варда.
-- Я счастлива, что снова вижу тебя!
"Странно. Я же Майя, я не могу погибнуть!" -- удивленно подумал он.
Высокий, хрупкий, тонкий, он был похож на свечу, и темно-золотые
волосы были словно пламя. Тому, кто видел его, почему-то казалось,
что он быстро сгорит, хотя был он Майя, и смерть не была властна над
ним. И когда пел он перед троном Короля Мира, его огромные золотые
глаза лучились, словно закат Средиземья отражался в них.
Он пел о том, что видел, о том, что полюбил, и те, кто слушал его,